January 22nd, 2011

глаз

моя пре-елесть

а ведь гражданка рынская все сильнее склоняется к запискам сумасшедшего

А в это сезоне копию ярмаковской шубы продают в Принтемпсе.Жаль, у меня фотографии в Лениной шубе на жестком диске дома остались. Я бы сравнительный анализ провела.
При мне два джентльмена, не сообразив, что я русская (я в темных очках всегда в присутственные места хожу), громко обсуждали, как передавать нал друг другу -- в туалете, или черт с ним, прямо за столиком. Потом решили все-таки в туалете.
Я расстроилась, объяснила метродотелю, что мы ехали из Москвы специально за курицей именно с травами и лисичками. Он сказал, что узнает и попробует сделать. Я усилила позицию, шепнув, что я, мол, френд месье Шусторовича. Это была ошибка. Лисички нам принесли. Но не тушеные в травах. А просто на тарелочке. А потом содрали с нас за это 30 евро дополнительные.
Я начинаю орать. Тетка бросает мне 20-ку и орет: вон отсюда. Я ору, что сейчас вызову полицию, пойду в комиссариат. В итоге, я возвращаюсь, показываю ей, что сейчас ей по ебалу дам, как бы по воздуху даю пощечину. Но 5 евро все-таки остаются у этой твари,
Я просила магазин дать разрешения сфотографировать. Не разрешили. Скаазали, на сайт. Ну, им же хуже.
Кормили очень вкусно. Знакомя меня с политиками, представили так: Это Божена. Она не любит Путина. Политики оживились. И сказали, что по их мнению, это враг человечества, очень опасный для России человек, и что они рады, что у нас общее мнение. Почти весь вечер говорили за политику. Оказалось, что у политиков в чести свое алкоголическое камерное пение.
По левую руку от меня сидел режиссер Полански с молодой женой. Шея у него дряблая.
В жизни каждой светской женщины наступает возраст, когда она становится королевой пидорасов.
глаз

ой, мама

глаз

(no subject)

не пойму, что в волочковском теле не устраивает наших теток. по-моему, в очень хорошую формочку ее природа отлила. дай бог всякой тетеньке
глаз

учил, но забыл

НТВ, 22 января, Суббота, 22:55—0:35
Правосудие волков

Мика Поляков, немолодой русский художник, долгое время живущий в Германии, уже забыл о своем невероятном даре — убивать людей одним взглядом.